|
Обстоятельное рассуждение... о безмолвии и
молитве, сверх того о признаках благодати и прелести и о том, какое
различие горячности и энергии и как легко впасть в прелесть без
руководителя
Нам следовало бы, о знаменоносец Лонгин, сказать,
согласно великому Учителю, что для нас не надобно пособия от Писания и
различных отцов, но быть, таким образом, наученными Самим Богом. И
будут, говорится, все научены Богом (Ин. 6, 45), то есть как
бы от Него и чрез Него. [Непосредственно] же узнать и изучить полезное
удостоились не только мы [безмолвники], но и всякий, кто бы то ни был из
верующих, так что закон Духа носится начертанным на скрижалях сердец
наших и мы херувимски удостаиваемся беседовать с Иисусом посредством
чистой молитвы, что весьма дивно. Так как в момент возрождения мы —
младенцы, не понимающие благодати, не усматривающие обновления и не
сознающие ни чрезвычайных величия и славы, которые мы получили, ни
обязанностей душевно и духовно возрастать путем [исполнения] заповедей и
разумно знать, что мы приняли, то многие из нас по беспечности и
страстному навыку впадают в бесчувственность и омрачение. Мы не помним
ни того, есть ли Бог, ни того, кто мы и какими стали, сделавшись сынами
Божиими, сынами Света, детьми и членами Христа. Разве мы, если уже
мужами крещаемся, то лишь [крещаемся] в воде, а не ощущаем и Духа? Если
мы в Духе обновлены и, веруя бездоказательной, мертвой и недеятельной
верой, утверждаем, что мы находимся в сомнении [относительно своей
облагодатствованности], то мы подлинно' являемся, таким образом,
плотскими, плотски живем и действуем. Когда же раскаиваемся, то лишь
внешне, а не сознаем, не выполняем духовно заповедей. И благодать,
удостаивающую некоторых своего обнаружения после их многих
трудов, мы принимаем [очевидно] как обман. Если слышим об ее действии от
иных, то по зависти полагаем, что это прелесть. Так до смерти мы
остаемся мертвыми — живущими и действующими не во Христе. И, что имели
мы, то вследствие неверия или отчаяния во время отшествия [из этого
мира] и суда, по Писанию, отнимается от нас (см.: Мк. 4, 25), не
мысливших, что сообразны отцу должны быть и дети — Божий от Бога и
духовные от Духа. Рожденное от Духа, сказано, дух есть
(Ин. 3, 6). Но мы — плотские, хотя и предназначены быть верными и
небесными, и вследствие этого Дух Божий не пребывает в нас. Потому и
предал [нас] Господь разграблениям и пленениям и умножил кровопролития,
справедливо желая нас улучшить и научить веровать или залечить [наше]
зло сильнейшими целебными средствами.
2. С помощью Бога, дающего слово благовествующим о
духовных благах, прежде всего надлежит сказать о том, как может кто
найти или, лучше, уже нашел приобретенное, то есть получил чрез крещение
Христа в Духе, согласно апостолу Павлу, утверждавшему: "Разве вы не
знаете, что Христос Иисус живет в сердцах наших?" (см.: 2 Кор. 13, 5).
Затем [скажем], как можно усовершенствоваться и после того сохранить
достигнутое. Самый лучший и ближайший путь [к истине] — говорить
сокращенно о предельном, имеющем громадную широту, вместе с
обусловливающим его средним. Многие предавались подвигу до нахождения
искомого, далее же не двигались и не заботились об этом. Таковые
довольствуются только началом, которое нашли и, претыкаясь, идут ложным
путем. Они думают, что шествуют вернои дорогой, а [на деле] увлекаются в
сторону от нее. Иные, достигши средней степени просвещения, прежде конца
изнемогли, впали в беспечность или, возвратившись к прежнему, из-за
нерадивой жизни стали опять новоначальными. Некоторые, вступившие в меру
совершенства, становясь по делам равными средним и новоначальным, падают
и изменяются в прежнее [состояние] по причине беззаботности и
самомнения. Новоначальным же, средним и совершенным свойственны: одним —
деятельность, другим — просвещение и последним — очищение души, или
воскресение.
3. Каким образом достигается действие.
Действие Духа, которого мы таинственно получили в крещении,
приобретается двумя способами. Прежде всего следует вообще сказать, что
дар [Святого Духа] открывается исполнением заповедей с помощью великого
и долговременного труда, как сказал подвижник Марк. И поскольку мы
совершаем заповеди, постольку явно озаряет нас [Дух] свойственными Ему
блистаниями. Во-вторых, Дух Святой является в послушании чрез познание и
непрерывное призывание Господа Иисуса, то есть чрез память о Боге.
Навыком к первому образу жизни [дар благодати] находится медленнее,
навыком же ко второму — ускореннее, если [только] напряженно и терпеливо
копать землю в поисках золота [благодати]. И если мы желаем найти и
познать истину, не блуждая, то будем стремиться иметь лишь одно
сердечное действие, совершенно безвидное и необразное, а мечтательно не
станем, [как] в зеркале, усматривать ни образа, ни очертания лица,
по-видимому, кого-либо из святых, ни созерцать света, [так как]
прелесть, особенно вначале, обыкновенно вводит ум неопытных этими
призраками в заблуждение. Будем заботиться только об одном, чтобы иметь
совершающимся в сердце действие молитвы, согревающее и радующее ум и
воспламеняющее душу к невыразимой любви Бога и людей. Потому видящему
происходящее от молитвы [требуется] немалое сокрушение и смирение, тем
более что даже у новоначальных молитва есть всегда движущее внутреннее
действие Святого Духа, в начале распространяющееся из сердца как огонь
радости, в конце же проявляющееся как благоухающий свет.
4. Признаки начала [действия] молитвы в тех, которые
ищут его правильно, а не как любопытствующие, таковы, согласно
Премудрости, сказавшей, что она приобретается теми, кто не испытует ее,
и тем является, кто в нее верит (см.: Прем. 1, 2). В некоторых действие]
ее сказывается как восходящий свет, в других — как трепетная радость, в
прочих — как радость, в иных — как смешение радости и страха, в
некоторых — как трепет и радость, иногда же — как слезы и страх.
Радуется душа промышлению и милосердию Божию, страшится и трепещет Его
пришествия, будучи виновной во многих грехах. У иных вначале происходит
неописуемое сокрушение и крайнее напряжение души, подобно скорби
рождающей и страдающей в муках рождения, по Писанию (см.: Откр. 12, 2),
так как живое и действенное Слово, то есть Иисус, как говорит апостол,
проходит до разделения души и тела, суставов и мозгов (см.: Евр. 4, 12),
чтобы насильственно отсечь страсти от всех частей души и тела. В других
[подвижниках] просвечивают несокрушимый мир и любовь в отношении всех, в
прочих — радость, которую отцы часто называют взыгранием, как силу духа,
и движением живого сердца. Это [состояние] еще именуется биением и
дыханием Духа, невыразимо обращающегося от нас к Богу (см.: Рим. 8, 26).
Исаия называет его волной правды Божией, великий Ефрем — острием, а
Господь — источником воды, текущей в жизнь вечную (Ин. 4, 14).
Водой, бьющей в сердце и разливающейся с великой напряженной силой,
[Господь] собственно назвал [благодать] Духа.
5. Взыграние, или радость, имеет два различия,
именно: есть радость спокойного характера, которая именуется биением,
воздыханием и рассуждением духа, и есть бурная сердечная радость,
называемая игранием [духа], восторженным движением, или трепетанием, или
величественным взлетом живого сердца в Божественную воздушную сферу.
Окрыляемая ревностью от Божественного Духа и освобожденная от оков
страстей, душа прежде смерти пытается возвыситься к небу, неудержимо
стремясь освободиться от тяжести [тела]. Это [переживание] носит
название волнения, воскипения и возбуждения духа [соответственно
словам]: Иисус Сам восскорбел духом, сильно возмутился и
сказал: где вы положили его? (Ин. 11, 33—34). Божественный же Давид
указывает на рознь великого и малого восторгов, говоря: Горы прыгали,
как овны, и холмы, как агнцы (Пс. 113, 4). Это он сказал о
совершенных и новоначальных подвижниках. [Иначе] было бы непонятным,
если бы о бездушных, а не об одушевленныхгорах и холмах вспоминал как о
прыгающих.
6. Следует знать, что Божественный страх не имеет
трепета, но трепетную радость, образующуюся с помощью молитвы в пламени
Божественного страха. Здесь я разумею трепет не радости, а гнева или
наказания и оставления [свыше]; страх же [предполагаю] не от трепета
перед гневом или наказанием, но от мудрости, которая называется началом
премудрости. Страх, называемый у отцов двойственным, разделяется трояко:
на вводный, совершенный и именуемый собственно трепетом, то есть
колебанием и сокрушением.
7. Трепет имеет многообразные оттенки: один — от
гнева, другой — от радости, следующий — от плотской страсти (когда
вследствие избытка крови около сердца, как говорят, происходит кипение),
иной — от старости, так же от греха или прелести, иной — от проклятия,
павшего на человеческий род чрез Каина. Сверх того, в начале подвижника
борют трепет радости и трепет от греха. Трепет [по природе своей] бывает
не у всех одинаковый. Его признаки двоякие: во-первых, трепетный восторг
в великой радости и слезах, которыми благодать утешает душу; во-вторых,
неумеренное раэгорячение, гордость и жгущее душу жестокосердие,
возбуждающее члены [тела] к сожительству или к телесной связи и любви и
вызывающее разврат чрез согласие души с мечтаниями.
8. У всякого новоначального двояко действие [опыта] и
без смешения двойственным образом совершается в сердце: одно — от
благодати и другое — от прелести. Великий Марк Подвижник так
свидетельствует об этом, говоря: "Есть действие духовное и есть
сатанинское действие, неизвестное разве младенцу". И еще есть троякая
теплота действия, возгреваемая в людях то благодатью, то прелестью и
грехом, то переполнением кровью, которое Фалассий Африканский называл
растворением и смешением, укрощаемым и усмиряемым умеренным
воздержанием.
9. Действие благодати есть сила огня Духа, которая в
радости и веселии сердца движет, укрепляет, согревает и очищает душу,
прекращает как бы на час помыслы и временно умерщвляет телесное
движение. Признаки и плоды [благодати], обнаруживающие истину и
непоколебимо удостоверяющие нас в ней, таковы: слезы, сокрушение,
смирение, воздержание, молчание, терпение, замкнутость и прочие
[добродетели] этого рода.
10. Действие прелести есть воспламенение греха,
разгорячающее душу в услаждении, пробуждающее бешеное страстное влечение
к плотскому сожительству в телесном движении. По святому Диадоху,
беспорядочно и бессмысленно все, что отличается неразумной радостью, или
все, что, по справедливому выражению, непитательно, весьма содействует
страстности теплохладными наслаждениями и доставляет похоти при
сотрудничестве ненасытного чрева вещество разжигающего удовольствия.
Отсюда [действие прелести] привлекает и разгорячает к плотскому смешению
и по той причине движет, жжет и приковывает к себе душу, чтобы человек
навыком в сладострастии мало-помалу изгонял из себя благодать.
Из книги: "Прп.Григорий Синаит. Творения" М.,
Новоспасский монастырь, 1999, с.84-93
Оригинал на сайте ""
|
|
